Свет и цвет Анатолия Петушкова
Неужели цветное зрение — позднее обретение эволюции? Беден и уныл мир дальтоника. Впрочем, внутри него может процветать графика — это утешение и компенсация. Если говорить о А. С. Петушкове, то на цвет он реагирует с повышенной чувствительностью — продвигает вперёд наши сенсорные возможности. Будто перед каждым квантом света художник ставит маленькую призму! Таких на холсте сотни, тысячи. И каждая без утайки выявляет многоцветие мира.
Хороша картина «Забор, освещённый солнцем». Здесь каждая досочка — как отдельная спектральная линия: в результате получается удивительный цветоряд. Ещё этот забор я сравнил бы со светомузыкальным ксилофоном. Хочется ударить по каждой клавише! Вызвоны будут сопровождаться высверками.
Для нового искусства характерны реминисценции и аллюзии. Вспомним, как Ван Гог переосмысливает Доре, а Пикассо — Веласкеса. Нечто аналогичное мы находим и в творчестве Петушкова. Почему он расцвечивает черно-белые рисунки и гравюры Рембрандта? Эффект получается потрясающий. Конечно, это художническая игра, но в её основе лежит жажда цвета — культ цвета. В природе вещей нет ни серого, ни чёрного. Из глубин офорта художник извлекает затаённый в нём цвет. Это делается убедительно. И без всякого вызова традиции: Петушков имеет право быть соавтором Рембрандта на правах его истолкователя — перед нами картины-интерпретации. Живопись и графика вступают в необычный диалог -возникает желание от одной переходить к другой, радуясь тому, как они взаимно обогащают друг друга.
Понятно, почему художника тянет на юг — свет и цвет там интенсивнее, насыщеннее. Спускаясь вниз по лестнице широт, художник не изменяет любимой среднерусской природе — однако в числе его излюбленных приёмов находится резкий перепад впечатлений: вот зимний вечер в Ивантеевке с гнилушечным тлением заката — а вот полыхающая, плавящаяся, капающая на холст лазурь Флоренции. Ещё неизвестно, что лучше. Но возможностью сопоставлять, сравнивать обогащается восприятие.
Люблю раннего Сарьяна за необыкновенно звучный контраст света и тени. Но мне кажется, что в своих образах Евпатории Петушков пошёл ещё дальше — полуденный терминатор превращает левую и правую сторону улочки в различно заряженные миры. Прямо дуализм какой-то! Художнический космос решил заговорить на языке антонимов. И привлёк для этого Петушкова. Выбор оказался точным.
Вернёмся на Север. Сдержанную гамму мы находим в картине «Храм над озером». Но как убедительно краски тут работают на вертикаль! Всё в картине вздымается, приподнимается. Земля выдохнула этот холм; а холм изошёл храмом; а храм — молит-вой, превратившейся в облака. Чем-то это полотно родственно картине Левитана «Над вечным покоем». Что тут общего? Парадоксальное единство распахнутости — и сосредоточенности, порыва вдаль — и неколебимого стояния.
Мазки у Петушкова — как мышцы, мускулы: туго играют в каждой работе, со-общая миру небывалую энергию. Из свето-цветовой купели Петушкова он поднимается молодым и обновлённым.
Гимн мазку
Живопись была поначалу — чистейшей воды гладкопись: старалась превзойти саму реальность, наводя на неё лоск и блеск — подавала мир завёрнутым в целлофан.
Когда и почему краски словно взбугрились? Вчера их загоняли в зеркальную плоскость — сегодня они оторвались от холста, заявив своё право на третье измерение. Живопись становится фактурной. Из гладкописи она превращается в шершавопись. Начало этому процессу кладут импрессионисты. Революционный характер ему придаёт Ван Гог. Эстафету от него принимают фовисты. Потом её подхватывают экспрессионисты. Складывается новая традиция. Её продолжателем является Анатолий Сергеевич Петушков.
Сколь это ни парадоксально, но в шершавописи мир отражается куда как точнее, чем в гладкописи. Однако это не буквалистская, а сущностная точность, когда художнику открывается не только внешняя грань бытия, но и его внутренняя динамика. Эмансипация мазка: вот что произошло в искусстве. Мазок стал претендовать на самоценность. Он что-то служебное? Нет, самодовлеющее! Люблю мазок Петушкова. Есть в нём взрывчатость. Или взвихренность. Каждый холст мастера наполнен некоей турбулентностью. Силовые линии в них перекручены — это запечатлелась буря чувств. Эмоциональное напряжение в картинах огромно.
Отсюда не следует, что внимание мастера приковано лишь к беспокойным или экстремальным состояниям природы — вовсе нет: глубинной экспрессией полны и его созерцательные, просветлённые, чисто медитационные полотна. Такова картина «Вязьма. Соборная гора». Она похожа на исихастское озарение. Световая основа мира тут вышла наружу. Гравитация отключена. Холм с мерцающей архитектурой вот-вот воспарит в занебесье. Земля пронизана нетварными энергиями — в небе сейчас про-ступит горний Иерусалим. Всё дышит премирным и предвечным покоем. Но это жизненный, витальный покой! Это не расслабление — это концентрация. Не в молитве ли дух обретает высшую силу? Это картина-молитва. Она заряжена духоподъёмной тягой.
Мазок: это фундаментально. Это целая категория. Можно и должно говорить о характере мазка. Индивидуальность художника здесь выражается с предельной полнотой. Нам явлена прямая манифестация его души — его темперамента — его мироощущения.
Это мистерия: удар кисти по холсту — наложение краски. Чудо свершится лишь в случае спонтанности. Всё рациональное будет помехой — к удаче ведёт под-сознательный импульс. Молниеносное движение руки — и мазок схватывает в предмете главное, определяющее. Это получается безотчётно. Вот так хамелеон выстреливает своим языком, безошибочно поражая цель. Да не покажется наше сравнение обидным! Инвариантом здесь является инстинкт. Для искусства он подчас важнее рассудка. Пусть с этим не согласится классицизм. Вот наше убеждение: чем инстинктивное, тем гениальнее. В самопроизвольности мазка — гарантия успеха. Мир не просто воссоздаётся художником — он рождается вновь, причём на иной субстанциальной и структурной основе. Порой достаточно нескольких точных мазков, чтобы предмет проявился со всей определенностью, бросая вызов — по критерию подлинности — своему физическому двойнику.
Если перед нами не абстракция, то картина нас отсылает к реальному предмету. Он должен узнаваться. Но как этого удаётся достичь столь экономными средствами? Прикосновения кисти похожи на кудеснические мановения. Вроде как это небрежные прикосновения. И тем не менее они воссоздают предмет с ошеломительной достоверностью.
Вот подлинное волшебство шершавописи. Вот её чудо. Минимум средств — максимум выразительности. Кажется, что целостный образ создаётся чуть ли не из ничего: махнул кистью раз-другой -и вот он выявляется со всей несомненностью. Эффект этот всегда изумляет. Только шершавопись способна производить его. Законы сохранения в ней явно нарушаются — создание информации и её передача похожи на магию.
Картину принято рассматривать издали. Дистанцией скрадывается фактурность. Это правило действует и в случае Петушкова. Тем не менее к его картинам иногда тянет подойти близко. Почти вплотную. И не только потому, что хочется разгадать тайну эффекта — нет, мазки сами по себе могут быть предметом эстетического любования. И вдобавок — источником энергии: подзаряжайтесь вволю! Быстрые и уверенные, мазки кладутся на холст с наслаждением, выражая упоение бытием непосредственно — неоглядчиво — напрямую. Что сейчас холст? И что краски? Они продолжение тела — плоть от плоти его. У них общая нервная система. Поэтому глубинное переживание воплощает себя с необыкновенной жизненностью.
Художническая реакция на мир передаётся от сетчатки глаза к холсту мгновенно — с бесконечной скоростью. И без всяких потерь. Мир не дублируется, а пересотворяется в новых измерениях. Это завораживает.
Юрий Линник.
Доктор филасофских наук, поэт, писатель,основатель музеев Русского космизма им. Н. К. Рериха» и «Русского Севера»
Anatoliy Sergeevich Petushkov
«... in response I am beaming on You with light absorbed…”
The last century has substantially widened the scope of fine arts. In their evolution they have found new forms, changing the priorities and substituting the values. The art became less exciting in many aspects. Chasing after self-expression the artists forget about their mission: to create, that is, to generate new things, to teach the spectator how to feel, by entering into a soundless dialogue with him. Nevertheless, something absolutely new, different, inconceivable can be found among the variety of artistic works.
The works of Anatoliy Sergeevich Petushkov are an example of such, his creative work is distinguished by really inimitable style using various techniques and by its relation to the art of past centuries. In his works can be seen the revolutionary brush stroke of Van Gogh, the reminiscences of Rembrandt’s works, the new interpretations of Frans Masereel’s graphics, and all that in original manner proper only to him.
A.S. Petushkov was born on 3th June 1939, at the town of Ivanteevka near Moscow. In 1976 he was graduated from Moscow Printing Institute, where was taught by B.A. Sholokhov, P.G. Zakharov, A.D. Goncharov. The master’s formation has been deeply influenced by landscape painter, People’s Artist A.I. Morozov. After his graduation the artist has taken part in many exhibitions of the Unified Graphic Artists’ Committee, the Union of Artists, in Russia and abroad.
Today Anatoliy Sergeevich Petushkov, a painter from Moscow region, is a member of Creative Union of the Painters of Russia, a member of International Artistic Foundation. Besides being a painter he is concerned with poetry, gives lectures in the History of Fine Arts, is a member of the Union of Writers of Russia, a Professor.
A.S. Petushkov’s landscape paintings are not limited to scrupulous representation of real nature motives, his works do not contain any fancy or phantasmagoric elements . The main subject are the phenomena of nature: the sky covered with leaden clouds, the sun light permeating every element of existence, the crowns of trees turned skyward in violent movement, the images of wind and road, as symbols of eternal spiritual Path. The canvases also show Italian landscapes, lively, blazing with a rave of colors, and monochrome, modest landscapes of Central Russia, with small figures of people vanishing into their spaces. All this is the invisible unity of his paintings and his poetry, where one thing is reflecting another, poetical landscapes are celebrated in picturesque lines.
This painter is especially noteworthy for his brushwork: expressive, dynamic and sharp, it serves to carry his emotions. It is somewhat explosive, whirling, rugged.
The painter’s works attract the eye in a magical way. The brush stroke is admired in itself, and, in this sense, the subject of the painting is not as important any more as the way it is done!
The author’s reaction to color in his work is also very impressive He transforms Rembrandt’s engravings into paintings and arranges Frans Masereel’s graphic works in a bold and original way, becoming a co-author of great painters, and it shows his completely new vision of classical works, without any challenge to tradition.
In this way, referring to creative work of the painter Anatoliy Sergeevich Petushkov, we observe the integration of greatest masters’ experience into modern painting, a dialogue through several centuries.
At the same time the inimitable style of the author himself, the highest craftsmanship and wide diapason of artistic aspirations attract to his art not only the specialists in the field of culture, but also the less educated spectators.
Alyona Belikova
Выставки
1982 — выставка в Японии
1991 — групповая выставка в городах Бергамо и Кремона, Италия
1992 — выставка «Парламентский центр России», Москва
1995 — выставка в Лондоне, Англия
1996 — Малый Манеж, «Искусство и интерьер», Москва
1998 — выставка в Стамбуле, Турция
2000 — ЦДХ, «Городской пейзаж», Москва
2004-2005, 2008 — «Золотая кисть», Москва
2005-2006 — выставка-конкурс имени Виктора Попкова, Москва
Персональные выставки:
1990 — «Академическая галерея», Пятигорск
1991 — ВДНХ, павильон «Советские профсоюзы», Москва
1993 — Дом духовного наследия России, Москва
2002 — Галерея «Синергия», Москва
2003 - Музей «Шварме», Бремен, ФРГ
2006- Галерея «Союз творчества», Москва
2007- Выставочный зал, Ивантеевка
2010 — Галерея «Арт-Ли кор», Пушкино
Работы Анатолия Сергеевича Петушкова находятся в Тульском
музее изобразительных искусств, в Ивановском художественном
музее, в музеях городов Гагарин и Пушкино, в постоянной
экспозиции художественной галереи г. Ессентуки, в Центре
графики Франца Мазереля (Кастерзее, бельгия), в посольствах
России за рубежом.
Контакты:
Телефон +7 903-145-53-90, e-mail anatoli.petuschckow@yandex.ru
